I. Могущество Бога в Каббале

Теперь от общего обзора документов во всей их целокупности, от проблемы их датировки, традиционных и прочих заглавий, которыми их принято называть, оставив пока в стороне тех, кто развивал дальше тайную традицию, наше исследование переходит к самой традиции, чему и будут посвящены четыре последующие книги. В первой мы рассмотрим каббалистическую концепцию Бога и эволюции вселенной; во второй учение о душе в человеке и гипотезы о высших духовных сущностях; в третьей взгляд на отношение Бога к человеку от райского состояния до воскресения; и в четвертой более глубокие вопросы, затрагивающие Святую Шхину и Тайны пола.

Выдвигаемые время от времени предложения условно разделять I. Могущество Бога в Каббале каббалистические доктрины на метафизические и физические полезны в плане схематизации, при условии, разумеется, что это не будет понято как четко выраженная демаркационная линия, отмечающая разветвление каббалистической литературы на расходящиеся русла, и, уж конечно, не в том смысле, что Каббала предлагает некую естественную историю мироздания. Если речь и может идти о физике Каббалы, то это не что иное, как трансцендентальная физика. Не допуская разделения между Богом, Человеком и Природой1, наука, должная объяснять их, точно так же одна, и лучший способ изучить ее – это встать на ее точку зрения, с которой мироустройство видится в перспективе вечности как некий предустановленный порядок. Она берет за точку I. Могущество Бога в Каббале отсчета тот Абсолют, который – и в этом цель всей основоположной Мудрости – должен быть познан или сообщен человеку; она пытается выявить переход от Абсолюта к относительному, от ноуменального к феноменальному и установить цепь соответствий между бесконечным и конечным. Вместе с тем это больше чем просто попытка навести мост через бездну, пролегающую между безвременным и временным; и этой стороной она смыкается с философией в ее общепринятом значении. Посредствующие ступени этого перехода образуют лестницу восхождения, по которой человек возвращается к Божественному; и, следовательно, это нечто большее, чем объяснение вселенной: это, выражаясь корректно, сумма религии, и, поскольку она основывается, не важно каким образом I. Могущество Бога в Каббале, на тех Писаниях, что и евреи и христиане в равной мере признают как откровение Божие, руководство истинной религии, нас живо интересует та глубина и тайна, которые Каббала стремится привнести в Библию. Мы также увидим, что она совершенно адекватно описывается как система Теософии, приложение мудрости Израиля к тайне Всевышнего, начиная, как и следовало ожидать, с признания того, что она непостижима, что за нашими самыми возвышенными концепциями всего самого Божественного, как и за различными правдоподобными иллюзиями, стоит неведомый и непознаваемый Бог2. Даже в древней еврейской идее мистического слияния с Богом, сложившейся задолго до Зогара, во всяком случае в I. Могущество Бога в Каббале его нынешнем виде, Божественная сущность ускользает от человеческого постижения. Мы, несомненно, можем знать Бога, но не Бога в Себе, богопознание возможно для нас – ex hypothesi – через Божественную манифестацию, что может происходить двояким образом – либо через посредство Закона Природы, то есть материальную вселенную, либо через Закон Благодати, что есть манифестация Бога в Его взаимодействии с душами избранных. Мы увидим, что оба этих способа сакраментальны по своему характеру, а сакраментальная система и является внешним облачением или формой любой мистики. Для еврея-каббалиста Закон и Завет были знаками или тайнами, таящими в себе возможности разнообразных интерпретаций, а весь внешний мир служил знамением и I. Могущество Бога в Каббале метафорами. Вполне естественно поэтому, что за буквальным значением написанного слова стремятся найти другой, скрытый смысл. Еврейский менталитет был так устроен, что за всяким внешним смыслом искал внутреннее содержание, противоположное внешнему, что более всего поражает современного исследователя и кажется ему неестественным и противоречащим здравому смыслу.



В вечности, предшествовавшей всякой манифестации, о которой шла речь, Божество было замкнуто в Себе и сущность Его превосходила возможности человеческого постижения3. Сказано, что Слава Святого столь возвышенна и столь высоко превознесена, что она остается вечной тайной: человеку не дано проникнуть в Божественную Мудрость. Место ее вознесения неведомо ни человеку, ни ангелам4; именно это имеет I. Могущество Бога в Каббале в виду пророк, возвещая: «Благословенна слава Господа от места своего!» Имена, усваиваемые Божеству в этом состоянии непознаваемости, не Имена, репрезентирующие модус Его бытия или Божественную Природу: это чисто философские гипотетические конвенции; их назначение – указывать на то, что Бог до Своего Самораскрытия безымянен в Своей непостижимости5. Он Ветхий и Ветхий из всех Ветхих (Древний из Древних), что относится исключительно к Его предвечному существованию; и Он Скрытый из всех скрытых, но это описывает только Его потаенность. Таким образом, мы подступаем к доктрине Бесконечности, как выражена она в Зогаре: это тайна Эйн-Соф, или Божественной Сущности, пребывающей в простоте и неделимом совершенном единстве I. Могущество Бога в Каббале. Латинский эквивалент – fine carens6, то есть бесконечное; но вместе, в силу самостоятельного значения слова «Эйн», сюда привносится абстрактная концепция ничтойности, как последняя попытка регистрации невыразимой природы модуса беспредельного7. Эйн-Соф, помимо того, понимается как бепредельная тайна Божественной Мысли, средоточия всего и тайны всех тайн8. В Зогаре, в общем, не так уж много по-настоящему содержательных высказываний об этом состоянии Божества9, а в предшествующей Зогару Книге Творения, как мы уже убедились, эта тема вообще не затрагивается. Первые подступы к ней мы находим в комментариях школы Ицхака Слепого к Книге Творения10.

Согласно Книге Сокрытия, Его место обитания не есть место, буквально: locus I. Могущество Бога в Каббале qui non est. Здесь мы на знакомой почве и слышим отзвуки знакомых идей из прошлого; подчас даже складывается впечатление, будто Зогар перелагает на свой символический язык Псевдо-Дионисия Ареопагита11. Non-Ens, пребывающее в Non-Est, – это метафизическая тонкость, посредством которой, последовательно отбрасывая атрибуты, пытаются выразить невыразимое, сформулировать идею неявленного, необусловленного бытия абстрактной сущности. Это Мистическое богословие в другой языковой форме, со своими нюансами, но за небольшим трактатом предполагаемого Ареопагита открывается все поле неоплатонического умозрения, а за Зогаром следуют его комментаторы с удивительной способностью методологизировать и материализовать все, попавшее в их руки, и среди них рабби Моше из I. Могущество Бога в Каббале Кордовы12, утверждающий, что Причина причин называется Эйн-Соф, поскольку Его величие беспредельно и нет никого, кто мог бы Его постичь разумом. Это, в сущности, тавтология; однако следует признать, что поздняя Каббала в известном смысле развивала умозрения об Эйн-Соф и вытекающие из этой концепции выводы. Ее помещали выше Кетер на Древе сфирот, и эта первая сфира – сфера или число – мыслилась как Престол неизреченного Божества. Эйн-Соф, по этой трактовке, пребывала в Его сокрытости13.

Как мы увидим дальше, эта каббалистическая концепция близка к более поздним формам спекулятивной философии под именем Абсолюта, термина, в последнем анализе избегшего те же непреодолимые интеллектуальные трудности I. Могущество Бога в Каббале, а вернее, символизирующего наше интеллектуальное признание того, что превосходит наши познавательные способности14. В этом Абсолюте обретается сущность, или потенция, всего15; было бы неточно говорить, что это принцип бытия, лежащий в основе объективного состояния, именуемого существованием, поскольку существование – это состояние конечного и сотворенного, хотя в нем есть истинный и реальный смысл, по которому Бог охватывает весь видимый мир и пребывает в нем16. Эйн-Соф – это состояние бытия Бога в Себе17, из чего следует, что с каббалистической точки зрения существует явленное состояние Божественной Природы, и это, конечно, не видимый мир. Каким образом происходит подобная манифестация, мы узнаем из следующего раздела.

Само собой разумеется I. Могущество Бога в Каббале, что все обычные понятия о личном Боге превосходятся этим Non-Ens или Non-Ego (Не-Я) каббалистов. Оно абсолютно просто, единство без какого-либо множества, превыше всякого числа, превыше Мудрости, которая, как увидим, есть, вместе с тем, одна из первейших его эманаций. Не имеет оно и пола, отчего, строго говоря, некорректно пользоваться по отношению к нему местоимениями мужского рода. По Моше из Кордовы, ангелы ни просты, ни множественны по сравнению с ним. В книге Верный Пастырь18 говорится: «Горе тому, кто придает Богу какой бы то ни было вид или атрибут, даже из принадлежащих Ему; но еще большее I. Могущество Бога в Каббале горе тому, кто уподобляет его сынам человеческим, чей состав земной, а потому подвержен тлению и гибели! Нет представления, которое бы было в состоянии удержать Его, если только Он Сам не раскрывает Себя, проявляя Свое владычество и через посредство какого-либо из Своих атрибутов. Рассматривая это отвлеченно, у Него не может быть атрибута, концепции или идеального образа. Он сравним только с морем, заполняющим некую великую емкость, как, например, его ложе в земле, где оно образует для себя определенную вогнутость, по которой мы можем начать расчет размеров самого моря».

Итак, подводя итоги, скажем, что Зогар свидетельствует: 1) что Бог, по существу, не имеет формы I. Могущество Бога в Каббале19, но в Своей манифестации Он видится или распознается в различных аспектах, сообразно фазам или ступеням Самораскрытия, которые развертываются в изучении Путей Мудрости; 2) что величайшая из всех тайн – это тайна Ничто20, именно: Святейшего Ветхого, из Которого исходит Свет21, несмотря на это, утверждается также, что 3) в сущности Бесконечного нет ни интенций, ни светов, ни сияния22, объяснение же в том, что, хотя всяческий свет излучается Им, сияние этих светов не столь ясное, чтобы человек мог постичь природу Бесконечного: это Верховная Воля; 4) и опять, несмотря на это, жертва, цель приношения которой утверждение единства со Святым Благословенным, восходит в Эйн-Соф I. Могущество Бога в Каббале, поскольку все совершенство стремится слиться с Таинственным Неведомым23, что есть Цель всех желаний, хотя в Эйн-Соф нет желаний, но они существуют только благодаря ей; 5) что Эйн-Соф символизируется буквой Алеф24. Из этого, очевидно, следует, что позднейшая Каббала оставалась полностью в пределах этой символической системы, когда помещала Эйн-Соф как Скрытый Свет над Кетер, в качестве главы Древа сфирот.


documentavxumaz.html
documentavxutlh.html
documentavxvavp.html
documentavxvifx.html
documentavxvpqf.html
Документ I. Могущество Бога в Каббале